Одно из старейших растений в Садах Лью, встречающий гостей на просторной поляне у озера — виргинский дуб возрастом более 250 лет. Он рос здесь ещё до покупки участка семьей Мизелл, до принятия Декларации независимости США (1776).
Возраст дуба хранители сада определяют по охвату ствола — говорят, что дерево каждый год прибавляет по одному дюйму. Ветви дерева постепенно опускаются к земле, возможно лет через 30 самые низкие "локти" ее коснутся.
Виргинский дуб называют «живым дубом», он не сбрасывает листья осенью, а меняет их весной постепенно и очень быстро.
Глубокие, разветвлённые корни делают дерево устойчивым в сильным ветрам, даже к ураганам. Дуб в Садах Лью пережил удар молнии.
На его ветвях живут эпифиты — испанский мох и возрождающийся папоротник, не вредящие дереву.

Испанский мох (луизианский мох, испанская борода, тилландсия уснеевидная) — растение-эпифит. У него нет корней и ничто не связывает его с землей. Он развивается и растет на других деревьях, цепляясь за их кору тонкими волосками. При этом он не паразитирует — дерево-хозяин служит ему лишь опорой.
Когда во Флориду прибыли французские путешественники, они спросили у индейцев, что это за растение. Индейцы называли его «итла-окла», что значит «волосы дерева». Французам же длинные серые нити напомнили бороды испанских колонистов, поэтому они назвали его «испанская борода». Позже появилось современное название — испанский мох.
Свисающие «бороды» придают флоридским пейзажам фирменный мистический флер.
В колониальные времена испанский мох использовался для набивки матрасов, подушек и мягкой мебели. При этом опытным путем был обнаружен немаловажный нюанс: мох с веток — относительный чистый , а вот тот, что побывал на земле — кишит насекомыми.! Те, кто об этом не знал, вскоре с удивлением обнаруживали, что их новый матрас живёт своей жизнью и спать на нем решительно невозможно!.

Что ждет осу внутри – зависит от того, в сиконий какого типа она попала: мужской или женский. Внешне они не отличаются.
Если оса попала в "мужской" сиконий, она сможет выполнить материнский долг – отложить яица. Через несколько недель появятся новые осы. Бескрылые самцы оплодотворят самок и прогрызут для них выход их сикония «на свободу». На этом их роль и жизненный путь завершатся. Самки, покрытые пыльцой, вылетят на поиски соцветий, которые они должны опылить. Опустевший осиный «родильный дом», остаётся сухим и несъедобным – его задача выполнена: он произвёл новое поколение опылителей.
Если же оса попала в "женский" сиконий, миссия будет другой. Оса опылит цветы, но не сможет оставить потомства. Растение полностью растворит ее тело с помощью фицина – специального фермента и использует как удобрение. Но жертва не напрасна! Благодаря опылению соцветие превратится в сладкий плод, полный семян – именно его едят животные и люди.
Получается каждый раз, когда мы едим инжир, мы съедаем осу?
Скорее нет, чем да.
Сегодня многие сорта инжира не нуждаются в осах — в таких плодах насекомых никогда не было.
Если же инжир опылялся осой, то внутри плода – секония женского типа – действительно однажды побывала одна малюсенькая оса-героиня. К моменту созревания плода от нее не осталось и следа.
Хрустящие маленькие кусочки, которые вы замечаете, когда едите инжир, — это семена, каждое появились на месте цветов.